Богатырские забавы
Что больше всего на свете любит русский человек? Конечно, развлекаться. Причем, не абы как, а с выдумкой, с огоньком, с азартом. Одни пьют водку, другие проверяют крепость собственной головы в ночных заездах street-racing, третьи предпочитают развлекаться в компании дам, ну а кое-кто в тяжкие минуты креатива весенних увеселений вспоминает старинные русские забавы. Благо для настоящих молодцев их не так много — Игрища да Побоища…
Самая древняя, самая популярная, самая опасная и самая полезная забава для русичей — кулачные бои. Есть мнение, будто этот вид развлекалова появился на Руси достаточно поздно: первые упоминания в летописях относятся лишь к XI веку. Но! Бой в данном случае упоминается исключительно в прикладном, не «забавном» контексте. Начало знаменитой русской самозащите положили постоянные набеги кочевников, когда жители слобод оказывались один на один с врагом в поле, без оружия, с закрытыми за спиной городскими воротами. И единственным способом противостоять оказывалась рукопашная. Приемы борьбы оттачивались и совершенствовались на досуге, во время праздничных гуляний, когда и молодежь, и взрослые состязались друг с другом в умении биться без оружия.
В старину различали три вида кулачных боев. Самым интересным считался бой один на один. Тут было просто: бились до тех пор, пока один из бойцов не упадет на землю. В таких поединках участвовали, как правило, опытные и умелые бойцы, те, кого в былинах называли богатырями.
Другой вид кулачных боев: стенка на стенку. На покрытой льдом реке сходились две шеренги. Для того чтобы бой был честным, бойцы дрались без обуви, без рукавиц и с голым торсом. Подзадоривая взрослых, бой начинали мальчишки. Затем в дело вступала молодежь, и наконец, сходились две «стенки» взрослых мужиков. В общей свалке действовали уже не только руками, но и ногами. Бить в лицо и ниже пояса запрещалось, зато в грудь и живот лупили без поблажек, со всей «дури». Если боец чувствовал, что следующего удара не переживет, он имел право упасть — лежачего не трогали, однако это считалось позором. Выигрывала же та стенка, которая прорывала другую. Важной составляющей стеночного боя были надежа-бойцы: крупные, выносливые, опытные воины, которые в случае прорыва стенки должны были стоять на месте, сдерживая прорыв.
Реже всего допускался бой «свалка – сцеплялка», который представлял собой обыкновенное побоище с использованием дубинок, кистеней и свинцовых заначек. «Сцеплялка», после которой всегда несколько бойцов оставались искалеченными, до конца XVIII века была обычным явлением.
Постепенно кулачные бои вошли в традиционный список масленичных гуляний. Во все времена русские правители пытались запретить эту жестокую забаву, и до наших дней сохранился лишь облегченный вариант стеночных боев, превратившихся в молодецкое развлечение, не несущее никакого практического смысла.
Точно также потеряла первоначальный смысл и другая весенняя забава древних славян — катание с ледяных гор. Раньше, когда Новый год на Руси начинался в марте, было такое поверье: кто больше всех с горы скатился, у того и лен выше будет. То был один из обрядов, призванных задобрить землю-матушку перед новым сезоном. Причем горы строили сначала только из снега, и лишь потом стали поливать их водой. Там, где позволял рельеф местности, заливали водой обрывы рек, и прокатиться с такой «горки» было не только весело, но и опасно.
В небольших деревнях и селах с гор катались на деревянных санках. А в больших городах «катальная потеха» постоянно совершенствовалась. На льду реки или на площадях возводили многоэтажные деревянные горы с нарядными павильонами. Горки украшали разноцветными флагами, еловыми и сосновыми ветками, даже ледяными скульптурами. Ждать, пока с такой высоты скатится один человек, было невыгодно — «проезд» был платным, и всех желающих сажали в шестиместные или двенадцатиместные санки, которые сзади, стоя на коньках, толкали два молодых парня.
Женщин и девушек вплоть до XVIII века до этого развлечения не допускали. И лишь первая императрица ввела это в обычай.
Именно от этого словосочетания произошло слово «карнавал», а означает оно буквально «Прощай, мясо!» На Руси Широкую масленицу — праздник проводов зимы — тоже называли «Мясопустом», однако маскарадов никогда не устраивали. И опять в дело вмешалась женщина: Екатерина I была любительницей празднеств и пиров, устраиваемых при дворе по европейским обычаям. И потому она не преминула внести свою лепту в масленичные гуляния, повелев в один из дней устроить в Петербурге «машкерадную» процессию.
И вот зимой 1722 года дан был невиданный карнавал: по столице длинной вереницей на санях везли множество кораблей различного вида и разной величины. Шествие открывал арлекин, ехавший на больших санях, запряженных шестеркой лошадей, шедших гуськом одна за другой и украшенных побрякушками. В других санях ехал «Князь-папа», облаченный в мантию из красного бархата, подбитую горностаем, в ногах его восседал Бахус на бочке. За ним — свита, замыкаемая шутом, который сидел в санях, запряженных четырьмя свиньями.
Шествие флота возглавлял сам Нептун, восседавший с трезубцем в руках в колеснице, которую тянули две сирены. А в конце кавалькады следовала громада — 88-пушечный корабль с тремя мачтами и вооружением до последнего блока! На этом корабле, так же приводимом в движение шестеркой лошадей, в одежде флотского капитана вместе с морскими генералами и офицерами восседал Петр I. За этим кораблем «плыла» раззолоченная гондола с императрицей в костюме голландской крестьянки, а свита ее состояла из придворных дам и кавалеров, одетых по-арабски.
За гондолою следовали прочие участники «машкерада». Они сидели в широких и длинных санях, сделанных наподобие головы дракона, и наряжены были в костюмы разных зверей. Пока по центральным улицам столицы разъезжала процессия, на окраинах тоже не отставали: все, у кого были лошади, выезжали кататься. По улицам наперегонки неслись разномастные упряжки: богачи щеголяли холеными рысаками и расписными санками, крытыми коврами, а вслед скакали крестьянские лошадки, украшенные цветными ленточками.
Карнавал настолько поразил жителей столицы, что с тех пор каждый год в городе устраивали подобное шествие. Впрочем, в начале следующего века императоры-вояки сочли карнавалы «непотребством», и по сей день красочное шествие, столь любимое гуляющим Широкую Масленицу людом, находится в забвении…
В деревнях, где ни маскарадов, ни шутовских кавалькад отродясь не бывало, жители сами становились действующими лицами необычной баталии — взятия снежного городка. Сначала все жители деревни возводили из снега крепость с затейливыми башнями и воротами. Чаще всего ставили ее на льду реки и посередине прорубали полынью. Затем участники игрища делились на две группы. Конные осаждали крепость, а ее защитники отбивались снежками, размахивали хворостинами и метлами, пугая лошадей. Победителя, ворвавшегося первым в ворота, ожидало испытание: его заставляли искупаться в ледяной проруби.
А потом и ворвавшиеся в крепость «захватчики», и «проигравшие» осажденные все вместе разрушали снежную крепость, разбрасывая снег по льду реки.
А для самых удалых и бесстрашных парней не было по весне большего удовольствия, чем приезд в город балагана с непременным медведем! Зверь участвовал в спектаклях, танцевал, а самое главное — вожак медведя обязательно устраивал потешные бои с лесным хозяином. Такая борьба, правда, не всегда заканчивалась благополучно для вожака.
Единоборство человека с медведем, как демонстрация силы, ловкости мужества, было очень популярно. А потому «борьбу с медведем» устраивали не только во время весенних гуляний, но и по случаю особых празднеств. Например, в честь именин государя. В таких случаях бороться с медведем выходили специально набранные для этой цели служители царского «ловчего пути», а не любители, которые противостояли косолапому во время обычных масленичных гуляний. В любом случае, перед боем медведя обычно поили водкой, чтобы зверь потерял внимание, особо не ярился и не мог серьезно покалечить тех, кто решался с ним побороться.
Михаил Хельм, журнал для настоящих мужчин «Банзай»
Новое развлечение: Охота на сомалийских пиратов
Экзотическое путешествие в отеле-вертолете
10 мест на планете, где турист рискует быть съеденным
Не отступать и не сдаваться!
Самая древняя, самая популярная, самая опасная и самая полезная забава для русичей — кулачные бои. Есть мнение, будто этот вид развлекалова появился на Руси достаточно поздно: первые упоминания в летописях относятся лишь к XI веку. Но! Бой в данном случае упоминается исключительно в прикладном, не «забавном» контексте. Начало знаменитой русской самозащите положили постоянные набеги кочевников, когда жители слобод оказывались один на один с врагом в поле, без оружия, с закрытыми за спиной городскими воротами. И единственным способом противостоять оказывалась рукопашная. Приемы борьбы оттачивались и совершенствовались на досуге, во время праздничных гуляний, когда и молодежь, и взрослые состязались друг с другом в умении биться без оружия.
В старину различали три вида кулачных боев. Самым интересным считался бой один на один. Тут было просто: бились до тех пор, пока один из бойцов не упадет на землю. В таких поединках участвовали, как правило, опытные и умелые бойцы, те, кого в былинах называли богатырями.
Другой вид кулачных боев: стенка на стенку. На покрытой льдом реке сходились две шеренги. Для того чтобы бой был честным, бойцы дрались без обуви, без рукавиц и с голым торсом. Подзадоривая взрослых, бой начинали мальчишки. Затем в дело вступала молодежь, и наконец, сходились две «стенки» взрослых мужиков. В общей свалке действовали уже не только руками, но и ногами. Бить в лицо и ниже пояса запрещалось, зато в грудь и живот лупили без поблажек, со всей «дури». Если боец чувствовал, что следующего удара не переживет, он имел право упасть — лежачего не трогали, однако это считалось позором. Выигрывала же та стенка, которая прорывала другую. Важной составляющей стеночного боя были надежа-бойцы: крупные, выносливые, опытные воины, которые в случае прорыва стенки должны были стоять на месте, сдерживая прорыв.
Реже всего допускался бой «свалка – сцеплялка», который представлял собой обыкновенное побоище с использованием дубинок, кистеней и свинцовых заначек. «Сцеплялка», после которой всегда несколько бойцов оставались искалеченными, до конца XVIII века была обычным явлением.
Постепенно кулачные бои вошли в традиционный список масленичных гуляний. Во все времена русские правители пытались запретить эту жестокую забаву, и до наших дней сохранился лишь облегченный вариант стеночных боев, превратившихся в молодецкое развлечение, не несущее никакого практического смысла.
Ледяные высоты
Точно также потеряла первоначальный смысл и другая весенняя забава древних славян — катание с ледяных гор. Раньше, когда Новый год на Руси начинался в марте, было такое поверье: кто больше всех с горы скатился, у того и лен выше будет. То был один из обрядов, призванных задобрить землю-матушку перед новым сезоном. Причем горы строили сначала только из снега, и лишь потом стали поливать их водой. Там, где позволял рельеф местности, заливали водой обрывы рек, и прокатиться с такой «горки» было не только весело, но и опасно.
В небольших деревнях и селах с гор катались на деревянных санках. А в больших городах «катальная потеха» постоянно совершенствовалась. На льду реки или на площадях возводили многоэтажные деревянные горы с нарядными павильонами. Горки украшали разноцветными флагами, еловыми и сосновыми ветками, даже ледяными скульптурами. Ждать, пока с такой высоты скатится один человек, было невыгодно — «проезд» был платным, и всех желающих сажали в шестиместные или двенадцатиместные санки, которые сзади, стоя на коньках, толкали два молодых парня.
Женщин и девушек вплоть до XVIII века до этого развлечения не допускали. И лишь первая императрица ввела это в обычай.
Carne, vale!
Именно от этого словосочетания произошло слово «карнавал», а означает оно буквально «Прощай, мясо!» На Руси Широкую масленицу — праздник проводов зимы — тоже называли «Мясопустом», однако маскарадов никогда не устраивали. И опять в дело вмешалась женщина: Екатерина I была любительницей празднеств и пиров, устраиваемых при дворе по европейским обычаям. И потому она не преминула внести свою лепту в масленичные гуляния, повелев в один из дней устроить в Петербурге «машкерадную» процессию.
И вот зимой 1722 года дан был невиданный карнавал: по столице длинной вереницей на санях везли множество кораблей различного вида и разной величины. Шествие открывал арлекин, ехавший на больших санях, запряженных шестеркой лошадей, шедших гуськом одна за другой и украшенных побрякушками. В других санях ехал «Князь-папа», облаченный в мантию из красного бархата, подбитую горностаем, в ногах его восседал Бахус на бочке. За ним — свита, замыкаемая шутом, который сидел в санях, запряженных четырьмя свиньями.
Шествие флота возглавлял сам Нептун, восседавший с трезубцем в руках в колеснице, которую тянули две сирены. А в конце кавалькады следовала громада — 88-пушечный корабль с тремя мачтами и вооружением до последнего блока! На этом корабле, так же приводимом в движение шестеркой лошадей, в одежде флотского капитана вместе с морскими генералами и офицерами восседал Петр I. За этим кораблем «плыла» раззолоченная гондола с императрицей в костюме голландской крестьянки, а свита ее состояла из придворных дам и кавалеров, одетых по-арабски.
За гондолою следовали прочие участники «машкерада». Они сидели в широких и длинных санях, сделанных наподобие головы дракона, и наряжены были в костюмы разных зверей. Пока по центральным улицам столицы разъезжала процессия, на окраинах тоже не отставали: все, у кого были лошади, выезжали кататься. По улицам наперегонки неслись разномастные упряжки: богачи щеголяли холеными рысаками и расписными санками, крытыми коврами, а вслед скакали крестьянские лошадки, украшенные цветными ленточками.
Карнавал настолько поразил жителей столицы, что с тех пор каждый год в городе устраивали подобное шествие. Впрочем, в начале следующего века императоры-вояки сочли карнавалы «непотребством», и по сей день красочное шествие, столь любимое гуляющим Широкую Масленицу людом, находится в забвении…
Взятие снежных замков
В деревнях, где ни маскарадов, ни шутовских кавалькад отродясь не бывало, жители сами становились действующими лицами необычной баталии — взятия снежного городка. Сначала все жители деревни возводили из снега крепость с затейливыми башнями и воротами. Чаще всего ставили ее на льду реки и посередине прорубали полынью. Затем участники игрища делились на две группы. Конные осаждали крепость, а ее защитники отбивались снежками, размахивали хворостинами и метлами, пугая лошадей. Победителя, ворвавшегося первым в ворота, ожидало испытание: его заставляли искупаться в ледяной проруби.
А потом и ворвавшиеся в крепость «захватчики», и «проигравшие» осажденные все вместе разрушали снежную крепость, разбрасывая снег по льду реки.
Для тех, кто без башни
А для самых удалых и бесстрашных парней не было по весне большего удовольствия, чем приезд в город балагана с непременным медведем! Зверь участвовал в спектаклях, танцевал, а самое главное — вожак медведя обязательно устраивал потешные бои с лесным хозяином. Такая борьба, правда, не всегда заканчивалась благополучно для вожака.
Единоборство человека с медведем, как демонстрация силы, ловкости мужества, было очень популярно. А потому «борьбу с медведем» устраивали не только во время весенних гуляний, но и по случаю особых празднеств. Например, в честь именин государя. В таких случаях бороться с медведем выходили специально набранные для этой цели служители царского «ловчего пути», а не любители, которые противостояли косолапому во время обычных масленичных гуляний. В любом случае, перед боем медведя обычно поили водкой, чтобы зверь потерял внимание, особо не ярился и не мог серьезно покалечить тех, кто решался с ним побороться.
Михаил Хельм, журнал для настоящих мужчин «Банзай»
Читайте также:
Полет на МиГ-е в ТОП-10 мирового экстримаНовое развлечение: Охота на сомалийских пиратов
Экзотическое путешествие в отеле-вертолете
10 мест на планете, где турист рискует быть съеденным
